Никогда не знал, что маленькая ватрушка может так изменить мою жизнь.
Ведь, что это – ватрушка? Всего лишь булочка, начинённая творогом.
А вот – изменила…
Всё началось с той ночи, когда я, голодный двенадцатилетний мальчишка, брёл по улицам города. Отец выгнал меня – опять не угодил.
Да, как угодить-то, когда в семье, кроме меня, шесть братьев и сестёр, а живем мы в подвале, в крохотной комнате. В такой тесноте, что либо ты кого-то заденешь, либо кто-то заденет тебя.
Павлушка засмотрелся, случайно тронул горячий уголёк, выпавший из печки, пальцы обжёг.
А досталось мне - старший следить должен.
Не уследил – твоя вина.
Отец рассердился и выгнал.
«Иди, – говорит. – И не возвращайся, если глаз не имеешь».
Мать как раз картошку варила, посмотрела на меня огорчённо, но с отцом спорить не стала, только качнула головой:
– Иди, сынок, после вернёшься, когда отец остынет.
Отец-то остынет, да только ужина мне не видать…
Город погрузился во тьму. Я шёл торопливо, глотая злость и обиду, и не заметил, как оказался за чертой рабочих кварталов. Немного поднялся и оказался там, где редко бывал – среди особняков богачей.
Высокие, просторные, в обрамлении аккуратно подстриженных кустов, они манили теплом и светом.
Я замер и долго стоял, глядя на окна, на желтые огни, на красивые шторы.
«Такого в наших лачугах не встретишь! – думалось мне. – И картошку здесь на ужин, конечно же, не варят».
А что варят? Хотел бы я знать!
Подстрекаемый любопытством, я протиснулся в узкий проём железной решетки и оказался в саду.
Из дома слышалась музыка, обрывки голосов, кто-то бил по клавишам рояля.
А потом потянуло съедобным, и я, мучительно преодолевая спазмы в животе, направился прямо по запаху. Обогнул особняк, привстал на цыпочки и увидел раскрытое окно, на подоконнике которого стояло целое блюдо ватрушек.
Резкий запах свежеиспеченного теста ударил в голову. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы удержаться, потому что рука так и потянулась к этим волшебным ватрушкам.
«Взять, попробовать хоть одну!»
Но я не посмел, а только присел на траву и любовался.
Наверное, я замечтался, глядя на золотые бока ватрушек, потому что не услышал шагов.
Кто-то незаметно приблизился и вдруг резко и злобно вонзил свои острые пальцы в моё плечо.
– Ах ты, поганец! Что ты тут делаешь? Воровать пришел?
– Пустите, пустите, – взмолился я, извиваясь в руках слуги. – Не хотел я красть, просто смотрел!
И тут же громко закричал:
– Сергей Аркадьич! Сергей Аркадьич!
На высокий балкон вышел мужчина и, глядя сверху, спросил:
– Чего шумишь, Пётр?
– Вора поймал!
– Я не вор, – слабо защищался я. – Просто смотрел!
Барин спустился во двор и остановился рядом со мной, едва заметно усмехаясь и разглядывая.
– И что ж он украл? – спросил.
– Вроде пока ничего. На ватрушки смотрел.
– Только смотрел? И ни одну не попробовал?
Я дернулся, освобождая плечо:
– Вот как! А зачем тогда в чужой сад залез?
– И правда, зачем?
– Не знаю…
Как видно, Сергей Аркадьич не хотел меня обижать, а когда женский голос позвал: «Серёжа, что ж ты гостей-то бросил?», то улыбнулся открыто:
– Отпусти его, Пётр, да пирогов дай на дорогу. За честность награда положена.
Пётр удивился:
– Пирогов на дорогу?
– Конечно. Сколько вас в семье? – обратился ко мне барин.
– Девять, – отозвался я хмуро.
– Вот и дай ему девять.
Пётр отступил, на его лице чётко читалось разочарование. Не такого конца он хотел! Но спорить не стал, а потянулся и достал с подоконника блюдо.
– Две, три, четыре… – отсчитывал он.
А я не верил тому, что происходит, и всё думал:
«Смеются господа. Сейчас… как стеганут плеткой!
Да только ошибся я.
Пётр, послушный слуга оказался, выложил ватрушки в чистое полотенце и подал мне:
– Неси.
А барин опять улыбнулся:
– Всем по одной, да?
Он весело глянул в моё изумленное лицо и как-то загадочно подмигнул.
Продолжение ниже ⬇️